К ПРЕДЫДУЩЕЙ ГЛАВЕ
Панно с петроглифами, Бесовы Следки, Беломорье

Бесовы Следки. Петроглифы занимают небольшое обнажение скалы в северной части острова Шойрукшин, посередине русла реки Выг. Они тянутся вдоль отвесного края с юга на север на протяжении 11 метров на высоте 2–3 метров от дна русла. Ширина полотна достигает 4 метров. Вся эта площадь до предела заполнена изображениями. Трещины и разломы пересекают скалу вдоль и поперек и делят полотно на несколько участков, отличающихся по цвету и сохранности.

Гладкая глянцевая поверхность красновато-коричневатого цвета сохранилась лишь в нижней части, где и сосредоточена основная масса фигур. Выше скала серая, сильно выветрившаяся, изъеденная лишайниками. Изображения на ней заметны гораздо хуже. Но в целом Бесовы Следки сохранились неплохо. Петроглифы здесь были обнаружены в 1926 году Александром Михайловичем Линевским, им было выделено около 300 фигур.

В наши дни число фигур приблизилось к пятистам. Увеличение произошло главным образом за счет простейших геометрических форм — знаков в виде округлых пятнышек, линий и коротких отрезков, а также нескольких фигур в самой верхней части полотна, на покрытой лишайниками полуразрушенной серой скале.

Среди поддающихся определению сюжетов преобладают лесные животные, преимущественно северные олени и лоси. Отличить лося от оленя и здесь удается не всегда, но вероятно северные олени преобладают. Кроме них попадаются изображения медведей и лис, а также фигуры, вид которых определить трудно. Широко представлены морские обитатели белухи и моржи, рыбы. Из птиц, преимущественно водоплавающих, высеченных поодиночке, парами и даже стаями, можно уверенно выделить лебедей и гусей. Встречаются изображения лодок, в некоторых из низ показаны гребцы. Из четырех лодок тянутся гарпунные ремни. Особое внимание привлекают изображения лыжников и человеческих стоп Бросается в глаза обилие округлых или овальных пятен, полосок и линий, треугольников, крупных овалов. К числу оригинальных можно отнести рассеянные по всему полотну кресты и звезды, пунктирные линии. Так же здесь много незаконченных или сильно поврежденных фигур, дать определение которым довольно сложно.

Сцена гарпунной охоты. Беломорье, Карелия

Фигура Беса. Бесовы Следки, Белое море, Карелия

Здесь нельзя найти двух идентичных фигур. Даже схожие по очертаниям белухи различны. Еще больше разнятся лесные животные, например, оленей от лосей отличают форма и положение головы, очертания туловищ и ног. Некоторые из парнокопытных наделены фантастическими чертами — неестественно выгнутые спины, несоразмерно большие, странной формы головы.

Определенные различия наблюдаются также в технике и манере исполнения. Но, как правило, фигуры глубоко выбиты сильными ударами. Изображения статичны, хотя кое-где заметны попытки передать движение, действие.

Композиционная связь чувствуется и у изображений, расположенных рядом, хотя внешне она никак не обозначена.

Это чрезвычайно мозаичное наскальное полотно имеет, однако, и объединяющий стержень — цепочку из восьми следов босой ступни, то правой, то левой, которая тянется вдоль всего нижнего края скалы. Восьмой, последний, след выбит выше седьмого и «придавил» голову лебедя. Они ведут к выразительной профильной фигуре «черта», выбитой северо-восточнее, на краю основной массы рисунков. Привлекают внимание какой-то остроугольный отросток на затылке, возможно, деталь головного убора, горбатая спина, огромные половой орган и ступня, слегка согнутая в локте, вытянутая вперед рука с пятью растопыренными пальцами. За спиной и под ногами беса — лодки, птицы, звери. Местное население называло эту фигуру чертом, а всю скалу — Чертовыми Следками. А.М. Линевский, по ассоциации с Бесовым Носом, переименовал их в Бесовы Следки. Такое название и утвердилось в науке.

Хаотичность, разномасштабность, разная ориентировка фигур, почти предельная насыщенность скальной поверхности, некоторые различия стиля и техники исполнения, разнообразие тематики стали свидетельством долговременного использования наскального полотна. Это же косвенно подтвердили и материалы раскопок. Еще А.М. Линевский на основании стилистического анализа пришел к выводу, что заполнение скалы петроглифами шло тремя стадиями. По его мнению, первоначально появились петроглифы в южной ее части. Сначала появились морские звери, сцены морского промысла, два лося, олень, гусь и ряд других фигур. Тогда же, возможно, выбиты «черт» и крайний слева след.

ЛИНЕВСКИЙ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ (1902-1985)

Русский писатель, археолог, историк, этнограф, лауреат Государственной премии Карелии, почётный гражданин города Петразаводска.
Александр Линевский, будучи студентом, начал работать в этнографических экспедициях в Карелии. В 1926 году вблизи города Беломорска обнаружил скопление пертоглифов, получившее название «Бесовы следки».
После окончания университета А.М. Линевский переезжает в Петрозаводск, навсегда связав свою научную и литературную деятельность с Карелией. Здесь он опубликовал большинство своих научных работ.
Научная деятельность А. М. Линевского очень обширна и разнообразна. В1929–1931 годах он работал в Карельском краеведческом музее, затем перешёл на работу в Карельское Центральное архивное управление и проделал большую работу по собиранию и комплектованию Карцентрархива документальными материалами периода первых лет советской власти. В 1934–1954 годах работал в научно-исследовательском институте языка, литературы и истории карельского филиала АН СССР.
Первые беллетрические произведения А. М. Линевского, начиная с 1925 года, печатались в московских и ленинградских молодежных журналах. В 1930 году в журнале «Всемирный следопыт» публикуется первый вариант повести «Листы каменной книги». В последующие годы книга выдержала 16 изданий, переведена на финский, английский, литовский, латышский языки. Общий её тираж превысил 800 тысяч экземпляров. В этом научно-фантастическом произведении автор использовал, кроме археологических и этнографических материалов, свои расшифровки наскальных рисунков побережья Белого моря и Онежского озера.


На второй стадии созданы все композиции с участием людей и ряд небольших по размерам фигур. Особенно активно заполняется нижняя часть полотна. И, наконец, на третьей, заключительной, стадии высечены 6 следов черта и остальные мелкие фигуры: олень и лось в верхней части.

Все исследователи признают фигуру черта главной, центральной, но трактуют ее по-разному. А.М. Линевский отождествлял его с «духом-хозяином» водной стихии, а саму скалу с рисунками считал местом жертвоприношений бесу с целью привлечения добычи из моря. А.Я. Брюсов тоже признавал убедительной мысль о том, что черт главное божество окружающих мест, которому приносились все жертвы, а различные охотничьи сцены служили как бы заклинанием и должны были обеспечить успех в охоте. Выделял «черта» как главную фигуру Бесовых Следков и В.И. Равдоникас. Возможно, эта фигура имеет отношение к «магии плодородия, размножения или воспроизводства охотничьей добычи». Но все это пока только предположения. Истинный смысл образа беса во всей его полноте, пожалуй, еще не раскрыт.

Скопление петроглифов на о. Ерпин Пудас, Беломорье

Скальные обнажения острова Большой Малинин, Беломорье

Лыжники, Старая Залавруга

Сцена переноса лодки, Новая Залавруга

В 400 метрах от Бесовых Следков ниже по течению — большой остров Ерпин Пудас, который рассекает реку Выг на два русла. Он привлекал внимание всех археологов, но свои сокровенные тайны открывал постепенно и, кажется, неохотно. Сначала, еще А.М. Линевским и А.Я. Брюсовым, были обнаружены следы стойбища, а позднее участник экспедиции В.И. Равдоникаса Н.А. Лапин нашел две небольшие группы петроглифов — южную и северную.

Южная группа Ерпина Пудаса расположена во внутренней части острова, на берегу глубокой ложбины в коренных породах, по которой когда-то стекала вода. Здесь всего 3 изображения, по-видимому, оленей, выбитых на горизонтальной поверхности одного из многочисленных гранитных блоков, образовавшихся в результате разломов скалы. Поверхность его сильно выветрилась, стала шероховатой, рисунки почти не заметны и с трудом копируются. По высокому расположению петроглифов можно предполагать, что в момент появления их ложбина представляла собой удобную, полноводную бухту, врезавшуюся в остров, куда свободно заходили лодки. Датировать рисунки помогает ранне-неолитическая стоянка Ерпин Пудас, расположенная поодаль, на вершине острова. Хотя памятники могли появиться в разное время.

Восточнее, на уплощенном гранитном островке, уже в основном, левом русле, недалеко от берега острова, расположена другая, северная, группа. Она включает 28 фигур, выбитых на поверхности скалы, покрытой патиной и лишайниками, расчлененной трещинами и разломами. Преобладают одиночные изображения размером не более 40 см. Явственно выраженных композиций всего две, но и они сохранились не полностью. Главная особенность тематики — явное преобладание лодок, составляющих почти 2/3 общего числа фигур. Среди них встречаются и пустые лодки, но чаще они с одним-двумя гребцами, показанными вертикальными столбиками. Но имели место и попытки показать гребцов реалистичнее, наметив основные части тела — голову, туловище и даже ногу. Как ни странно, морских животных очень мало, всего два. Столько же и копытных, видимо оленей. Кроме того, выбиты лебедь и два человеческих изображения, одно из них анфас. Последнее представляет особый интерес. Странный отросток, вероятно хвост, равно как и тесная связь с морским зверем, подчеркивают необычность образа и позволяют принимать его за морское «божество».

Но самое обширное полотно найдено в 1969–1971 годах непосредственно на южной оконечности острова, на окраине стоянки Ерпин Пудас. Общая длина его 21 метр, ширина колеблется от 2,8 до 6 метров. На нем около сотни фигур и знаков.
Среди четко опознаваемых сюжетов преобладают лоси. Хотя все они изображены строго в профиль, с двумя ногами, почти у каждого показана пара ушей, а у двух — ветвистые рога. Примерно у трети сохатых отсутствует серьга под горлом — один из определяющих признаков лося. Холка выделяется не всегда, по-разному передаются и очертания крупа, то округлого, как у лосей, то угловатого, как у оленей. У пяти небольших животных непропорционально длинные ноги.

Все изображения людей в основном сосредоточены в двух группах. Большинство изображений профильные. При этом по меньшей мере у пяти фигур прослеживается не одна, как обычно, а пара рук. В целом люди схематичны, удлиненных пропорций, как правило, выше животных. Похоже, что представлены мужчины и женщины.

Два изображения можно принять за собак, два крайне схематичных и грубых — за медведей. Так же выделяются изображения морских зверей белух и моржа. Среди изображений присутствуют лодки, среди которых исследователи выделяют две беломорского типа, с относительно высокими бортами. Так же стоит отметить единственное изображение птицы, гарпуны, ямки-лунки и несколько незаконченных фигуры.

Подавляющее большинство всех изображений сосредоточено в двенадцати, это и простые двух-трехфигурные и более сложные сцены, разнообразные по компоновке, включающие до десятка фигур.

Выделяются необычные сцены: человек с собакой, крупная лосиха с теленком, загарпуненные с лодок морские звери.
Новые петроглифы острова Ерпин Пудас — итог довольно длительного развития наскального творчества в Беломорье, о чем свидетельствуют и разнообразие сюжетов, и освоенная техника, и сценичность. Видимо, они занимают промежуточное положение между Весовыми Следками и Залавругой. С последней их сближает, например, обилие и характер композиций, значительный процент антропоморфных фигур. Но возможно и другое предположение: их выбили вскоре после того, как Залавруга погрузилась под воду и была замыта песком.

Старая и Новая Залавруга.

Местность Залавруга представляла собой часть острова Большой Малинин — довольно ровную песчаную площадку с редкими соснами. В первой половине XX века добраться до этого места не так просто. Путь затрудняли многочисленные протоки и рукава реки Выг. В 1960-е годы, в связи со строительством Беломорской ГЭС — Залавруга неузнаваемо преобразилась. Чуть севернее петроглифов Залавруги берет начало плотина ГЭС. Перпендикулярно ей отсыпана небольшая дамба для отвода паводковых вод. В Карелии не так много мест, где глубокая древность и современность оказались бы в таком близком соседстве.

Однако современный облик Залавруги, и даже тот, что существовал до создания электростанций, все же отличается от древнего. Когда создавались петроглифы, уровень воды был значительно выше современного, а остров Малинин имел гораздо меньшие размеры и иную конфигурацию. Интересующее нас место представляло собой гранитный язык шириной около 70 метров, протянувшийся от вершины скалистого островка почти на 100 метров. Гладкие открытые участки скалы, омываемые волнами, и стали использоваться в качестве полотен для изобразительного творчества. Прежде всего заполнялись склоны вдоль уреза воды. По мере падения ее уровня высвобождались все новые полосы гладких и чистых скал, пригодные для выбивания петроглифов. Процесс создания петроглифов был, по-видимому, длительным: для формирования Залавруги потребовались десятки, а скорее даже сотни лет. Дальнейшая судьба ее оказалась не совсем обычной. В период очередной трансгрессии Белого моря, когда его уровень значительно поднялся, петроглифы оказались под водой, и на них отложился слой песка мощностью до 1 метра. Затем последовал спад воды — и Залавруга вновь обнажилась, но уже совершенно преображенная. На месте скалистого массива образовалась довольно ровная песчаная площадка, лишь по краю протоки обрамленная узкой полосой обнаженных скал. Люди оценили достоинства нового острова, появившегося при выходе в залив Белого моря, удобного для промысла, и обжили его, естественно, даже не подозревая о существовании наскальных изображений. Петроглифы Залавруги были обнаружены экспедицией В.И. Равдоникаса в 1936 году. Открытие выбитых изображений Старой Залавруги, по словам ученого, явилось «совершенно исключительным по своему научному значению». В этом большом и ярком скоплении выделяют 3 группы: основную — на центральной скале и две боковые — на южной и северной скалах.

Савватеев Юрий Александрович
(1845-1921)

Археолог, доктор исторических наук, автор двух монографий, посвященных петроглифам Залавруги и близлежащим поселениям (1970 и 1977), а также нескольких научно-популярных книг о наскальных памятниках Карелии. Ю.А. Савватеев в настоящее время является ведущим специалистом по карельским петроглифам. В 1963–68 гг. экспедиция под его руководством открыла группу Новая Залавруга, а также ряд мелких групп петроглифов на безымянных островах (всего свыше тысячи отдельных фигур). Некоторые группы рисунков Новой Залавруги вошли в число шедевров первобытного монументального творчества. В 1969-70 гг. была обнаружена еще одна, третья группа наскальных рисунков на острове Ерпин Пудас во время раскопок большого древнего поселения эпохи неолита - раннего металла, включавшая более 100 фигур. В течение последующих лет (1967–68, 1971–76) Ю. А. Савватеевым изучались петроглифы Онежского озера. Результатом работ явилось открытие новых групп и новых гравировок в уже известных скоплениях (общим числом более 200 фигур). Ю.А. Савватеевым было также продолжено изучение поселений, окружающих петроглифы, с целью выделения синхронных, предшествующих памятников и возникших уже после исчезновения наскальной изобразительной традиции.

На северной скале выявлено группа из шестнадцати изображений, интересных по составу, но, к сожалению, плохо сохранившихся. Здесь семь человеческих фигур, след человека или животного, две трехпалые лапки, олень, лодка, морское животное и, наконец, три линии.

Основная, центральная, скала представляет собой куполообразный выступ берега протоки с обширным пологим склоном, спускающимся в ее русло. Южный край ее отмечен невысоким уступчиком, за которым следует плавное понижение, северный же обрамляет крутой склон узкой, довольно глубокой ложбины. Она ограничивает полотно с петроглифами также с северо-востока, отчасти и с востока.

В.И. Равдоникас по стилистическим и топографическим особенностям выделил на центральной скале два скопления. Одно, на верхней площадке, занимает около 60 м2 и включает около семидесяти фигур: 24 оленя, 19 лодок, 8 человеческих фигур, 6 следов медведя, а также несколько единичных следов и непонятных изображений. Большая часть их, прежде всего олени и лодки, будто бы связаны единым сюжетом и представляют магическую сцену охоты на оленей загоном, являющую собой «...особо выдающийся, поистине грандиозный памятник магического мышления и магического искусства».
Второе скопление резко отличающихся по составу сюжетов сосредоточено на северо-восточном склоне и насчитывает 126 фигур. Здесь преобладают изображения людей, в их числе лыжники, лучники, убитые. Кроме того, встречаются лодки и летящие стрелы, следы человека или животных, крупное контурное изображение обитателя моря. Композицию дополняют два десятка линий, крестообразная фигура, изображение неправильных очертаний, несколько кружков, уникальное изображение жилища, и ряд геометрических фигур.

Как выяснилось в наши дни, Старая Залаврука всего лишь составная часть гораздо более крупного изобразительного комплекса. Через 27 лет после открытия, сделанного Равдоникасом, было обнаружено еще одно грандиозное скопление изображений, получившее название — Новая Залавруга. Открытие было сделано 5 сентября 1963 года экспедицией Юрия Александровича Савватеева.

Новая Залавруга включает 26 групп, рассредоточенных на значительной территории. Это целая галерея наскальных рисунков расположенных ярусами.

В нашей работе мы отметим лишь наиболее интересные на наш взгляд композиции.

Например, сцена переноса лодки в 15 группе изображений. Массивную лодку, вероятно, украшенную головой лося, в которой невысокими столбиками обозначены пять «пассажиров», снизу поддерживают три человека: один — корму и два — носовую часть. Правда, у одного видна только нога со ступней, зато другая, слегка сгорбленная фигура прослеживается почти полностью. Оба человека как бы углублены в силуэт лодки. Высокий, слегка загнутый на конце кормовой выступ касается кормового же выступа другой, как бы проплывающей наперерез ей лодки всего с двумя гребцами. Над основной лодкой показан миниатюрный человек, обращенный лицом к корме, а ниже ее непонятная фигура в виде грубого кружка, помещенного между двух коротких, почти параллельных отрезков. Похоже, что все они тоже имеют отношение к сцене переноса лодки, усложняя и детализируя весь сюжет. Воспроизведение ли это какого-то культового обряда с использованием лодки или изображение мифологического сюжета, повествующего, например, о «путешествии» душ умерших,— однозначно ответить трудно. Во всяком случае, данная сцена мало похожа на «картинку с натуры». Рядом выбиты — белухи, лодки, удлиненные и округлые пятнышки — всего 14 фигур. Все они уместились на площади чуть больше 1 м2. Судя по фрагментам, некогда все полотно было больше и богаче.

Поодаль, правее этой сцены, расположились три выразительные одиночные фигуры: лодка с изогнутым корпусом, лось, а в трех метрах от него — северный олень. Лось и олень принадлежат к числу лучших на Залавруге. Их изображения стали своеобразными изобразительными эталонами.

В тридцати метрах южнее пятнадцатой группы выбито стадо из 8 сбившихся в кучу оленей или лосей. К трем из них тянутся цепочки следов в виде чередующихся пар коротких полосок. Сбоку, почти вплотную, лицом к животным показан виновник смятения — человек.

Совсем рядом, немного севернее, видна колоритная сцена охоты на медведя с участием не менее четырех человек. Правда, роль двух очень маленьких по размерам человечков, один из которых изображен перед самой мордой зверя, а другой — чуть выше, не совсем понятна, тем более, что они и не вооружены. Но руки их вытянуты в сторону медведя. Активные охотники показаны снизу и сверху. Первый колет медведя копьем в живот, а второй поражает стрелами в спину и шею. За медведем тянутся следы — три пары крупных отпечатков стопы. Подобная детализация композиций, насыщение подробностями, казалось бы, еще больше подчеркивает их повествовательный характер, жизненную правдивость, достоверность происходящего. Но даже в подобном случае не так просто решить, имеем ли мы дело с реальной или мифологической охотой.

Сцена морской охоты. Рисунок Ю.А. Савватеева, Новая Залавруга

Центральная тема еще одного скопления петроглифиов — коллективная морская охота. Здесь выбиты фигуры загарпуненных и преследуемых белух, причем обычно за каждой из них охотятся несколько лодок. Любопытно, что рядом с одной из белух показан пеший человек, а с одной из лодок почти соприкасаются 3 пеших же, очень стилизованных человека и изображение дерева, как будто с птицей на вершине, в которую стреляют из лука.

Очень интересна детализированная сцена зимней охоты, в которой отчетливо различаются скользящий след пары лыж, как бы спускающийся по склону, охотник на лыжах, стреляющий из лука, и мелкий лесной зверек, пораженный стрелами. Вдоль лыжни снизу тянутся две цепочки небольших углублений крестообразной и округлой формы. Одну из них можно принять за след зверя, другую — за следы лыжной палки или же счетные знаки, показывающие, что шел один человек.

Еще одна сцена зимней охоты на лосей она включает 16 фигур. Три охотника, идущие на лыжах, преследуют лосей, настигают их и бьют. Действие картины начинается у кромки уступа. Здесь показано место «старта». Затем на некоторое время след лыж теряется, но вскоре лыжня появляется чуть поодаль. Первоначально виден след ступающих лыж, затем — скользящий, короткий отрезок лыжни в виде двух параллельных непрерывных линии, и вновь ступающий, и еще раз скользящий след. По-видимому, сплошные отрезки лыжни означают, что охотники съезжают по склону. Наконец, лыжня круто поворачивает на северо-восток, и снова появляется след ступающих лыж. Ниже начала лыжни видна цепочка лосиных следов. Животные, как и лыжники, вначале идут след в след. На протяжении более 2 метров цепочка следов и лыжня проходят рядом, постепенно сближаясь до 15 сантиметров.

Почти посредине данного отрезка пути по обеим сторонам — 2 четких одиночных изображения: выше лыжни — лодка, ниже — крупный одиночный след лося почти в натуральную величину. Скорее всего, оба входят в сцену охоты и являются какими-то символическими знаками. После того как лыжня и след лосей максимально сблизились, на сцене появляются главные действующие лица — охотники. Животные разбегаются, за каждым из них теперь тянется свой след, У крутого поворота лыжни один из охотников останавливается и стреляет из лука в отставшего лося. Лыжня же продолжается вверх, на восток. Какое-то время по ней идут двое. Но вскоре один из них, преследующий центрального, самого крупного лося, сходит с лыжни, настигает сохатого и бьет его копьем. От груди охотника спускается непонятная линия, свисающая ниже лыжни,— часть охотничьего снаряжения. Самый длинный путь проделал третий охотник. Он описал полукруг и, выйдя наперерез головному лосю, поразил его из лука тремя стрелами.

От начала лыжни по обеим ее сторонам тянутся точки: первоначально, до поворота,— по три, после — по две, а вскоре, как только два продолжавших путь охотника разошлись,— по одной вдоль каждого следа. Их можно принять за следы лыжных палок либо за знаки счета, обозначающие количество людей, участвующих в охоте.

По тщательности и мастерству исполнения, сложности, выразительности, масштабам данная сцена уникальна. Самым подходящим временем для такой охоты было, наверное, начало весны, период наста. По затвердевшему снегу охотникам легче было догнать громадных животных, которых не выдерживал даже прочный наст.

Тематика Новой Залавруги расширила и обогатила коллекцию мирового наскального искусства рядом редких для первобытных рисунков изображений, таких как деревья, лыжни, цепочки звериных и человеческих следов, корзинообразные предметы, змеи, рыбы, разнообразные орудия охоты и другие.

Большинство композиций посвящены морскому промыслу, охоте на лесных зверей и птиц. Изредка встречаются враждебные столкновения и поединки. Имеется ряд оригинальных сцен, вероятнее всего, передающих какие-то мифологические сюжеты. Большие достижения творцов Залавруги в разработке композиций очевидны. Они уже нередко оперируют многими фигурами, соблюдают разумные пропорции и масштабы при их компоновке в сцены повествовательного характера, порою необычайно детализированные. Нередко в них обозначается земная опора в виде линий следов, лыжни, место действия, используется прием противопоставления и т.д. Все это новые и показательные для развития первобытного искусства явления. Само действие изображается в развитии, а в центр внимания выдвигается его кульминационный момент. Главные действующие лица этих необычных картин люди, выступающие в роли победителей. Объекты же промысла и охоты, будь то белуха, лось, олень, медведь, мелкие лесные звери или птицы, как правило, поражены, причем похоже, что случилось это только что. Умело, с учетом таких естественных факторов, как цвет скалы, ее наклон, состояние поверхности, ориентировка, урез воды, выбираются места для петроглифов. Ими заняты зрительно наиболее выигрышные участки скальной поверхности. Можно говорить об элементах полихромии и объемности в наскальных рисунках, оставляющих особо сильное впечатление при осмотре их в косых лучах заходящего или восходящего солнца.

На Залавруге мало изображений, наделенных сверхъестественными чертами и имеющих ощутимо фантастическую окраску. Здесь мы чаще встречаемся с образами земными, легкоузнаваемыми. Понятными кажутся и сюжеты большинства сцен. В них ярко отразились особенности общественно-трудовой практики древнего населения Беломорья.

Петроглифы Карелии интересны не только сами по себе, но и как органическая составная часть наскального искусства Северной Евразии, развивавшегося на протяжении минимум 5 тысячелетий. Чтобы выяснить их истинное место и роль в этом общем развитии, нужны сопоставления, хотя бы выборочные, с подобными памятниками других территорий этой обширной зоны. Необходимость таких сопоставлений стала осознаваться давно. Еще К. Гревингк приводил параллели онежским петроглифам. Известный исследователь сибирских древностей Григорий Иванович Спасский, на основании их сходства с Томской писаницей в Сибири, предполагал, что оба памятника созданы одним и тем же народом, жившим на берегах рек Енисея, Томи и Онежского озера, и что таким народом могли быть лишь кочевники-гунны. Естественно, что эти заключения были наивны и далекие от истины.

Несколько позднее крупнейший русский археолог В. А. Городцов, сравнивая наскальные рисунки Средней Азии, Карелии, Скандинавии и Италии, увидел немало параллелей и отметил их большое значение «как вечных памятников направлений определенных международных сношений». Промежуточное географическое положение, большое число и разнообразие фигур, относительно хорошая сохранность, а с начала 30-х годов и наличие фундаментальной публикации сделали петроглифы Карелии притягательным сравнительным материалом, используемым в весьма широких и эффектных обобщениях.

О сходстве петроглифов Карелии и Скандинавии и писаниц Сибири неоднократно писал академик А.П. Окладников: «Образы и представления, возникшие, скажем, в глубине Сибири, на Томи или Ангаре, часто до мельчайших подробностей совпадают с отдельными образами и целыми сюжетными группами писаниц Карелии и Скандинавии... На всех писаницах обширной территории Северной Евразии создавшие их люди с поразительным упорством выбивали знаки плодородия, солнечные диски, ладьи, змей, ступни человека и самого человека».

К иным выводам пришел В.Н. Чернецов, тоже подметивший значительную близость наскальных изображений Северной Норвегии, Урала, Ангары, Томи. Всю эту обширную область он считал территорией расселения восточной ветви древних уральцев. Но исследователь не включал в данный ряд петроглифы Карелии. Напротив, он даже подчеркивал принципиальные различия между ними и писаницами Урала, объясняя это глубокими отличиями в хозяйственном быту, общественном устройстве, мировоззрении и обрядах породивших их обществ, наконец, разной этнической средой. Само развитие наскальных изображений Карелии, по мнению В.Н. Чернецова, шло в ином направлении. Насколько прав исследователь в своих заключительных выводах, покажут будущие работы. Подобным сопоставлениям должно предшествовать тщательное исследование конкретных памятников «самих в себе», с привлечением местных дополнительных данных, проясняющих исторические и этнографические условия создания и существования изображений.
Бытует представление о некой близости Карелии и южной Швеции. Предлагается даже рассматривать наскальное искусство Карелии как ответвление скандинавского эпохи бронзы.

Оснований для подобных выводов немного: помимо общих соображений, обычно ссылаются на сходство не более десятка изолированных от остального изобразительного контекста фигур. При желании число таких параллелей нетрудно расширить. Начнем с того, что в петроглифах южной Швеции чаще всего встречаются жертвенные лунки — выдолбленные чашевидные углубления диаметром в несколько сантиметров, сгруппированные или рассеянные среди других изображений, в большинстве случаев с ними как будто не связанных. Намеренно выбитые округлые углубления-ямки и в Карелии имеются, но их очень мало.

На втором месте в петроглифах южной Швеции стоят корабли, распространенные почти повсеместно и в очень большом числе, порою составляющие целые флотилии. Есть случаи, когда корабли как будто приносят в дар или жертву. Упомянем известную сцену, где человек почти в натуральный рост несет над собой четырехметровый корабль с гребцами, корма и нос которого украшены головами животных.

Среди петроглифов Карелии лодки также являются одним из наиболее распространенных сюжетов, а Залавруге они вообще преобладают. Носы и борта судов тоже украшены головами животных. Также интересна параллель — со сценой переноса лодки с гребцами Новой Залавруги, правда, ее несет не один человек, а три. Здесь иначе выглядят и лодка и «носильщики», но сходство сюжетов не может не обратить внимания.

Спирали и концентрические круги, окружности, спиралеобразные круговые знаки, иногда в руках людей,— еще один сюжет для сопоставления. Допускают, что круги могли изображать солнечный диск и служить солярными знаками. Именно по линии солярных знаков и прежде всего и сближали петроглифы Карелии и Скандинавии. Однако число таких параллелей очень невелико, сходные «солярные» знаки находятся в очень разном контексте, и, наконец, что в наскальных изображениях Скандинавии вовсе отсутствуют лунарные знаки.

Изображения людей — еще одна и очень существенная черта, которая «роднит» петроглифы Карелии и Скандинавии. Их мифологическая основа, улавливаемая уже на стадии петроглифов Карелии, еще отчетливее проступает в петроглифах южной Швеции эпохи бронзы. Среди относительно близких образов отмечают великана с копьем, людей в рогатых шлемах и др. Там и там имеются «батальные сцены» — враждебные столкновения двух и более человек. Но, как ни странно, в петроглифах Швеции нет ни одного случая, когда кто-то пострадал или пал в бою. В петроглифах же Беломорья налицо пострадавшие — «раненые» или «убитые». И в шведских и в беломорских петроглифах можно встретить небольшие цепочки людей, отпечатки ног, линии следов. И в Скандинавии и в Карелии имеются изображения змей, правда, в разной трактовке. На петроглифах Карелии нет орудий и оружия из металла, колесниц, домашних животных, сцен пахоты – важнейших показателей уровня развития общества; здесь таких новшеств еще не знали.

Видимо, в основе улавливаемой близости наскальных изображений Карелии и южной Швеции лежат не прямые контакты или заимствования и даже не влияние «бродячих сюжетов» скандинавской или восточной мифологии. Скорее имеет место какая-то общая и весьма древняя мифологическая подоснова. Похоже, что некоторые идеи и образы, запечатленные на скалах Карелии, позднее нашли отражение в наскальном творчестве Скандинавии, конечно, уже в переработанном, преображенном виде.

Петроглифы Фенноскандии обнаруживают связи, которые простираются далеко на восток. В целом создается впечатление, что каждый регион первобытного охотничьего наскального искусства Европейского Севера обладает спецификой, формируется на базе местной общественно-трудовой практики, местных преданий и мифов. Это вовсе не исключает каких-то заимствований, привнесений со стороны, но они, на наш взгляд, не играли определяющей роли. В силу заметного своеобразия в развитии племен каменного века Европейского Севера их монументальное искусство не было одноликим. Наглядный пример тому — удивительные различия близких по времени петроглифов Онежского озера и Белого моря. Источники развития наскального искусства следует в первую очередь искать на месте. В тоже время нельзя отвергать ни параллели в наскальном искусстве Карелии и Скандинавии, ни конвергентность появления некоторых сходных по внешнему виду образов. Они могут объясняться близостью исходных материальных культур с одной стороны, и стойким сохранением в общественном сознании каких-то общих для Севера идей и представлений с другой. Так в основе широкого распространения лодок и кораблей могут лежать две совсем разные причины: возникновение и развитие морской охоты в Карелии и зарождение мореплавания в Скандинавии.

Интересные открытия были сделаны и в центральной части Кольского полуострова в 1973 году.Здесь экспедицией Нины Николаевны Гуриной найдены петроглифы расположенные в 100 км к северу от Полярного круга, в среднем течении реки Поной. Они высечены на поверхности шести валунов, самый крупный из которых имеет площадь почти 7 м2. Число изображений на них колеблется от 2 – 3 до 60.

В июле 1997 года древние гравированные изображения были найдены еще в одном месте Кольского полуострова — на берегах озера Канозеро. На сегодняшний день отрядом Кольской археологической экспедиции расчищено от мхов, лишайников и грунта более 1000 фигур. В репертуаре заполярных петроглифов представлены северные олени, лоси, антропоморфные существа, лодки, белуги и другие более редкие образы.

По мнению исследователей, в них как по содержанию, так и по форме имеются определенные точки соприкосновения с изображениями Фенноскандии.

ПЕТРОГЛИФЫ ПЕГТЫМЕЛЯ

В 1965 году геолог Николай Саморуков случайно обнаружил древние рисунки в долине реки Пегтымель, Чукотка. Пегтымельские петроглифы стаи широко известны благодаря работам археолога Николая Николаевича Дикова. Экспедиции под его руководством работали здесь в 1967-1968 и 1986 годах. Были открыты две группы петроглифов, насчитывающие свыше 1000 фигур. Эти рисунки дали отличный сопоставительный материал, важный для понимания общих закономерностей наскального творчества Северной Евразии и его локальных особенностей. Значительная часть их входит в состав композиций. Особенно выразительны фигуры спокойно пасущихся оленей. Часто встречаются сцены промысла оленей на плаву, с использованием лодок, из которых в зверей бросают копья или гарпуны. Изредка встречается собака — весьма редкий персонаж наскального искусства. Любопытно, что здесь, на реке, вдали от берега моря высечены морские млекопитающие — кит, касатка, белуха, нерпа, белый медведь, а также сцены морского промысла с участием разнообразных лодок. Среди изображений можно увидеть песца и волка, преследующего оленей, иногда — водоплавающих птиц, а также следы, счетные знаки, лыжи, гарпуны и другие орудия труда.
Особое место занимают антропоморфные фигуры разного пола, с мухоморовидными выростами на голове.

Петроглифы Пегтымеля включают разновременные скопления, из которых самые ранние, возможно, относятся еще ко II тыс. до н. э.

В своих работах Н.Н. Диков отмечал близкие параллели с Карельскими и северонорвежскими гравированными изображениями.

Летом 2005 года глубоким изучением чукотских петроглифов занималась Первая Российско-итальянская археологическая экспедиция. Главная цель, которую преследовали исследователи, — документация и составление электронных каталогов пегтымельских изображений. Было выделено 270 композиций, которые удалось разделить по стилистическим группам и сюжетам. Кроме того, были найдены совершенно новые фигуры, многие из которых скрыты под водой.



© 2011 «Грачёв и партнеры»
К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ